Les lettres

Здесь прошелся загадки таинственный ноготь. 
— Поздно, высплюсь, чем свет перечту и пойму. 
А пока не разбудят, любимую трогать 
Так, как мне, не дано никому. 

Как я трогал тебя! Даже губ моих медью 
Трогал так, как трагедией трогают зал. 
Поцелуй был как лето. Он медлил и медлил, 
Лишь потом разражалась гроза. 

Пил, как птицы. Тянул до потери сознанья. 
Звезды долго горлом текут в пищевод, 
Соловьи же заводят глаза с содроганьем, 
Осушая по капле ночной небосвод.
Apr 16

Здесь прошелся загадки таинственный ноготь. 
— Поздно, высплюсь, чем свет перечту и пойму. 
А пока не разбудят, любимую трогать 
Так, как мне, не дано никому. 

Как я трогал тебя! Даже губ моих медью 
Трогал так, как трагедией трогают зал. 
Поцелуй был как лето. Он медлил и медлил, 
Лишь потом разражалась гроза. 

Пил, как птицы. Тянул до потери сознанья. 
Звезды долго горлом текут в пищевод, 
Соловьи же заводят глаза с содроганьем, 
Осушая по капле ночной небосвод. 

Пробудил.
Apr 16

Пробудил.

Apr 16

Лив. Самое женское.

Странные взрослые, 1974.
Aug 19

Странные взрослые, 1974.

Aug 19
trudmoscow:

Суриков В.И. Зубовский бульвар зимой (1885-1887)
Aug 18

trudmoscow:

Суриков В.И. Зубовский бульвар зимой (1885-1887)

Aug 18
Aug 15

Паровозным гудком растревожена
На просторах твоих тишина.
Хороша в это утро погожее
И светла ты, родная страна!
Хороши твои рощи зелёные
И простые цветы на лугу…


Всё гляжу, все гляжу я в окошко вагонное,
Наглядеться никак не могу!



Утро песней своею негромкою
Оглашает поля и леса.
Опоясаны алой каёмкою
Надо мной и землёй небеса.
И, любуясь речными затонами
И вершинами в вечном снегу,



Всё гляжу, все гляжу я в окошко вагонное,
Наглядеться никак не могу!



И вокруг - всё родное и близкое,
Всё добыто в суровом бою.
Никакими словами не высказать,
Как мы любим Отчизну свою!
И поёт моё сердце влюблённое,
И колёса поют на бегу.

trudmoscow:

Анненков Д.Г. Осень (2000-е)
Aug 10

trudmoscow:

Анненков Д.Г. Осень (2000-е)

Aug 5

«Соседушка, мой свет!
Пожалуйста, покушай».—
«Соседушка, я сыт по горло».— «Нужды нет,
Еще тарелочку; послушай:
Ушица, ей-же-ей, на славу сварена!» —
«Я три тарелки съел».— «И, полно, что за счеты:
Лишь стало бы охоты,—
А то во здравье: ешь до дна!
Что за уха! Да как жирна:

Как будто янтарем подернулась она.
Потешь же, миленький дружочек!
Вот лещик, потроха, вот стерляди кусочек!
Еще хоть ложечку! Да кланяйся, жена!»
Так потчевал сосед-Демьян соседа-Фоку
И не давал ему ни отдыху, ни сроку;
А с Фоки уж давно катился градом пот.
Однако же еще тарелку он берет:
Сбирается с последней силой
И — очищает всю. «Вот друга я люблю!»

Вскричал Демьян: «зато уж чванных не терплю.
Ну, скушай же еще тарелочку, мой милой!»
Тут бедный Фока мой,
Как ни любил уху, но от беды такой,
Схватя в охапку
Кушак и шапку,
Скорей без памяти домой —
И с той поры к Демьяну ни ногой.

—————

 

Писатель, счастлив ты, коль дар прямой имеешь:
Но если помолчать во время не умеешь

И ближнего ушей ты не жалеешь:
То ведай, что твои и проза и стихи
Тошнее будут всем Демьяновой ухи.


Андрей Попов, “Демьянова уха”, 1865

"Демьянова уха", гравюра М.Иванова с рис. И. Иванова (по эскизу А.Н. Оленина) к "Басням" И. А. Крылова.  СПб, 1815.

СЕНОКОС 
 
Среди двора, в батистовой рубашке,
 Стоял барчук и, щурясь, звал: «Корней!»Но двор был пуст. Две пегие дворняжки,Щенки, катались в сене. Все синей Над крышами и садом небо млело, Как сказочная сонная река, Все горячей палило зноем тело, Все радостней белели облака, И все душней благоухало сено… «Корней, седлай!» Но нет, Корней в лесу, Осталась только скотница Елена Да пчельник Дрон… Щенок замял осу И сено взрыл… Молочный голубь комом Упал ни крышу скотного варка… Везде открыты окна… А над домом Так серебрится тополь, так ярка Листва вверху - как будто из металла, И воробьи шныряют то из зала, В тенистый палисадник, в бересклет, То снова в зал… Покой, лазурь и свет…  
8.VII.09
Jul 27

СЕНОКОС 

 

Среди двора, в батистовой рубашке,

Стоял барчук и, щурясь, звал: «Корней!»
Но двор был пуст. Две пегие дворняжки,
Щенки, катались в сене. Все синей
Над крышами и садом небо млело,
Как сказочная сонная река,
Все горячей палило зноем тело,
Все радостней белели облака,
И все душней благоухало сено…
«Корней, седлай!» Но нет, Корней в лесу,
Осталась только скотница Елена
Да пчельник Дрон… Щенок замял осу
И сено взрыл… Молочный голубь комом
Упал ни крышу скотного варка…
Везде открыты окна… А над домом
Так серебрится тополь, так ярка
Листва вверху - как будто из металла,
И воробьи шныряют то из зала,
В тенистый палисадник, в бересклет,
То снова в зал… Покой, лазурь и свет…  

8.VII.09

trudmoscow:

Арсенин Д.Д. Хохлома (1974)
Jul 27

trudmoscow:

Арсенин Д.Д. Хохлома (1974)

Ожидание делает человека жестоким.    Даже против его воли.
Jul 26

Ожидание делает человека жестоким.    Даже против его воли.

gorillatothestars:

"The punishment is loneliness"
From Bergman’s Wild Strawberries (in Swedish Smultronstället)
Jul 26

gorillatothestars:

"The punishment is loneliness"

From Bergman’s Wild Strawberries (in Swedish Smultronstället)

Jul 22

Bergman. Höstsonaten. 1978.